Midjourney is an AI engine creating images based on text descriptions. /imagine is its base command used to start generating images. Yet, a new frontal war in Europe or serious discussions of the possibility of a nuclear apocalypse in the 21st century are exactly the things most found hard to imagine prior to February 24, 2022 – the day when Russia began the full-scale invasion of Ukraine. 
In collaboration with another cultural anthropologist Alevtina Borodulina, Eva Rapoport has gathered a number of in-depth interviews with the representatives of what was labeled as the Shock Wave of Russian Emigration. The term applies to those who left Russia during the first weeks of the war, in a state of psychological distress and without time for thoughtful preparation. In a time when many people were feeling quite lost and helpless, it seemed apt to engage a non-human agency in working with the trauma of suddenly waking up on the side of the aggressor country as well as trying to communicate it to outsiders. 
Images created with Midjourney illustrate metaphorical narratives that have turned out to be a recurring trend in many of the interviews. Respondents were employing imagery of religion, mythology and popular culture to deal with the reality that was otherwise hard to process. 
Мы перебирали самые страшные варианты, тогда казалось, что все возможно. Что, если началась война, то теперь просто небо может завтра упасть на землю, и никто не удивится. Ты живешь своей жизнью и внезапно ты видишь на улице, как там колдун едет на чупакабре… и взлетает на метле. И все, после этого момента все книги, которые ты читал идут в жопу. Ты увидел что-то такое – после этого все законы физики меняются. Дальше может произойти абсолютно все.
We were considering the most terrible options, back then it seemed that anything had become possible. Now that the war had started, the next thing you know the sky just falls to the earth, and no one will feel even slightly surprised. You live your life and suddenly you see how a warlock rides on a chupacabra... and then flies away on a broomstick. And that's it, after this moment, all the books that you’ve read go to hell. You’ve seen something like that – after it, the laws of physics are no longer the same. Anything can happen next.
F, 24
Moscow – Antalya – Istanbul – Malta
24-го я понял, что страна превратилась в один большой военкомат. Военкоматы я не люблю. Это мое самое ненавидимое государственное учреждение вообще. Хотя у меня всегда были отсрочки, никогда никакой опасности не было.
Это то, что с твоим телом могут сделать все, что захотят: мобилизовать, посадить в тюрьму – что угодно.
On [February] 24th I realized that the whole country had turned into a military conscription office (voenkomat – lit. military commissariat). I don’t like those. It’s the government agency that I hate the most. …even though I’ve never been in actual danger of being conscripted. It is that they can do whatever they want with your body: mobilize, put you in jail - whatever.
M, 27
Moscow – Istanbul – Moscow – Istanbul
Ты лез в гору – раз просто гора развалилась. И ты просто висишь на тросе на этом. А горы нет. И как ползти? Пустота. Не за что хвататься.
You were climbing a mountain and – boom – the mountain had suddenly collapsed underneath you. And you are just left hanging on a rope. But there is no mountain anymore. So how could you keep crawling? There’s just emptiness. Nothing to hold onto.
M, 21
St. Petersurg
– Osh – Bishkek –
Istanbul – Berlin
Есть ощущение, что все мы призраки и не чувствуем реальность друг друга и происходящего. Была тоска, очень болезненная тоска по всему, что осталось, а когда друзья приехали навестить - не было ни сентиментальности, ни объятий. Просто «офигеть», такое холодное офигение. Как будто чтобы выжить, нужно было всем чувствам притупиться, не только боли. Жизнь при смерти, не после а параллельно. Как в Симс был такой баг,  когда сим умирает, а смерть не уходит, а продолжает ходить по комнате, и пытается что-то сделать, но не может, и Симы живут там тоже, в её присутствии, спят, есть готовят. К ней там даже можно было подойти и заговорить, но разговора не происходило.
It seems like we are all ghosts and do not feel the reality of each other or of what is happening. There was longing, this very painful longing for everything that was left behind, but when the friends came to visit, there was neither sentimentality nor hugs. Just 'holy shit', just this cold feeling of bafflement. As if all the senses had to be dulled to survive, not just the pain. Life alongside dying, not after but in parallel. Like in The Sims [videogame] there was such a bug when a Sim dies but the Death does not go away and continues to walk around the room, tries to do something, but is unable to. And the Sims live there too, in its presence, they sleep, cook food… A player could even approach it to have a conversation, but there was no conversation.
F, 30
Moscow – Yerevan – Vilnius
В Анталье супер тепло, там вечер теплый все время практически. Поэтому мы начали тоже называть это таким лимбом, который немножко похож на рай. … Это очень подвешенное состояние, действительно нету там типа линии судьбы, которая прослеживается вперед, есть такая неопределенность. Это не часть ада, это не часть загробного мира, это такой предбанник, в котором пока еще не очень понятно, куда ты из него дальше пойдешь. Туманный предбанник.
It’s incredibly warm in Antalya, evenings are warm most of the time [recorded in April]. So, we started to call it a kind of limbo that is slightly resembling heaven. … It is a very suspended state, there really is no line of fate that can be traced forward, such an uncertainty. It is neither a part of hell nor a part of the afterlife, it is an entrance hall, a foyer from which it is still uncertain where you will go afterward. A misty foyer.
M, 29
Moscow – Sharm El-Sheikh – Antalya – London

This series of works was exhibited
at Les Éditeurs Réunis (Paris, France) in June-September 2023.
Back to Top